На ум приходит аналогия из мира литературы. Самые ранние литературные произведения – это поэзия. Прозаические жанры складываются много позже. И каждый пишущий человек в своей личной эволюции “повторяет” эти два этапа в мировой истории литературы: в молодости пишет стихи, лет в 30 переходит к прозе.

С дизайном – тоже самое. Каждый дизайнер начинает с этапа, который я обозначаю как “Феррари”. Постепенно приходит осознание того, что Феррари-вещи не для реального мира. В вашем творчестве наступает эпоха “Икеи”. На этом этапе – вы уже почти гуру. Ну а подлинное мастерство – это своеобразный сплав того и другого. 

В общем, под катом – мой перевод списка отличий между хорошими и великими. 
Своеобразная карта дизайн-навыков, которая моментально может сообщить вам, чем вы уже обладаете, и в какую сторону следует расти.

Хорошие дизайнеры:

1. Украшают
2. Верят в минимализм
3. Решают проблемы
4. Черпают вдохновение в работе
5. Работают на макроуровне
6. Относятся к тексту, как к контенту
7. Используют хорошие шрифты
8. Кодируют для конкретного случая
9. Создают новый дизайн

Великие дизайнеры:

1. Сообщают, доносят информацию
2. Верят, что минимализм и избыточность могут сочетаться
3. Предотвращают проблемы
4. Черпают вдохновение во всем, что их окружает
5. Работают на микроуровне
6. Относятся к тексту, как к интерфейсу
7. Используют хорошую типографику
8. Кодируют для разных ситуаций и случаев
9. Перегруппировывают блоки

Оригинал списка здесь.

Когда-то Антон Чехов учился на врача и подхалтуривал рассказами. Писателем, а тем более – талантом, он себя не считал и подписывал свои рассказы псевдонимом. Ему платили по минимальным расценкам: 5 копеек за строчку. За шесть рассказов выходило порядка 30 рублей. Чехов вынужден был писать по нескольку рассказов в неделю – и все равно, он зарабатывал не больше, чем его отец разнорабочим в амбаре. Но все изменилось. Потому что однажды Антону написал письмо Дмитрий Григорович, сейчас малоизвестный, а тогда – знаменитый писатель. Хорошее письмо, обстоятельное, заставившее Антона пересмотреть отношение к себе и к своему творчеству. Вот текст этого письма, с небольшими купюрами.

“Милостивый государь Антон Павлович,

Около года тому назад я случайно прочел в „Петербургской газете" Ваш рассказ; названия его теперь не припомню; помню только, что меня поразили в нем черты особенной своеобразности, а главное — замечательная верность, правдивость в изображении действующих лиц и также при описании природы. <…>

Я не журналист, не издатель; пользоваться Вами я могу только читая Вас; если я говорю о Вашем таланте, говорю по убеждению. Мне минуло уже 65 лет; но я сохранил еще столько любви к литературе, с такой горячностью слежу за ее успехом, так радуюсь всегда, когда встречаю в ней что-нибудь живое, даровитое, что не мог — как видите — утерпеть и протягиваю Вам обе руки.

Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных, истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий.

Для этого вот что нужно: уважение к таланту, который дается так редко. Бросьте срочную работу. Я не знаю Ваших средств; если у Вас их мало, голодайте лучше, как мы в свое время голодали, поберегите Ваши впечатления для труда обдуманного, обделанного, писанного не в один присест, но писанного в счастливые часы внутреннего настроения. Один такой труд будет во сто раз выше оценен сотни прекрасных рассказов, разбросанных в разное время по газетам; Вы сразу возьмете приз и станете на видную точку в глазах чутких людей и затем всей читающей публики.

В основу Ваших рассказов часто взят мотив несколько цинического оттенка: к чему это? Правдивость, реализм не только не исключают изящества, — но выигрывают от последнего. Вы настолько сильно владеете формой и чувством пластики, что нет особой надобности говорить, например, о грязных ногах с вывороченными ногтями и о пупке у дьячка. Детали эти ровно ничего не прибавляют к художественной красоте описания, а только портят впечатление в глазах читателя со вкусом. Простите мне великодушно такие замечания; я решился их высказать потому только, что истинно верю в Ваш талант и желаю ему ото всей души полного развития и полного выражения.<…>

Мне приятно было бы иметь удостоверение, что Вы не сердитесь на мои замечания, но принимаете их как следует к сердцу точно так же, как я пишу Вам неавторитетно, — по простоте чистого сердца. Жму Вам дружески руку и желаю Вам всего лучшего. Уважающий Вас Д. Григорович”